Юридические услуги, адвокат, закон, юрист, суд, консультация, развод

НАРУШЕНИЕ ПРАВА ОБВИНЯЕМОГО НА ЗАЩИТУ В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ - ОСНОВАНИЕ ОТМЕНЫ ПРИГОВОРА Т.А. ВЛАДЫКИНА

Владыкина Татьяна Анатольевна, доцент Благовещенского филиала Современной гуманитарной академии, кандидат юридических наук.

 

В статье рассмотрены актуальные проблемы обеспечения права обвиняемого на защиту в досудебном производстве по уголовному делу, предложено собственное видение направлений дальнейшего реформирования в этой области.

 

Ключевые слова: обвиняемый, следователь, предварительное следствие, уголовное дело, адвокат, законность.

 

 

 

In the article actual problems of ensuring of the defendant's right to a defense in pre-trial criminal proceedings in the Russian Federation are considered and the author's personal view of further reforming in this field is suggested.

 

Key words: an accused, an inspector, preliminary investigation, a criminal case, an advocate, legality.

 

Гуманизация уголовного процесса, повышение правовой защищенности личности - магистральное направление современной уголовно-процессуальной политики Российской Федерации <1>. Одной из форм реализации государством своих обязанностей по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина как конституционно значимых ценностей в случаях, когда они становятся объектом преступного посягательства, является публично-правовой институт уголовного преследования. В его рамках как лицам, в отношении которых осуществляется такое преследование, так и иным заинтересованным лицам, в т.ч. пострадавшим в результате преступления, гарантируется защита их прав и свобод (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 мая 2007 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Президиума Курганского областного суда" <2>). В соответствии с ч. 1 ст. 16 УПК РФ обвиняемый осуществляет свое право на защиту лично либо с помощью защитника.

--------------------------------

<1> См. подробнее: Александров А.И. Государственно-правовая политика в сфере уголовного судопроизводства: состояние, проблемы, решения // Российский следователь. 2008. N 15. С. 8 - 9.

<2> Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. N 22. Ст. 2686.

 

Европейский суд по правам человека, принимая решения от 24 мая 1991 г. по делу Quaranta, Series A, no. 205, para 27, от 24 ноября 1993 г. по делу Ymbrioscia, Series A, no. 275, para 36, указал, что право обвиняемого на получение помощи адвоката распространяется и на досудебные стадии производства. Позже эта правовая позиция была воспроизведена в судебных актах Конституционного Суда Российской Федерации (см., например, Постановление от 27 июня 2000 г. N 11-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова" <3>). Таким образом, "ни в коей мере не умаляя значимости отправления правосудия по уголовным делам, нельзя забывать о важнейшей роли предварительного расследования и прежде всего предварительного следствия в уголовном процессе" <4>. Тем более что сущность и гарантии реализации права обвиняемого на защиту в ходе предварительного следствия - объект неиссякаемого научного интереса <5>.

--------------------------------

<3> Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. N 27. Ст. 2882.

<4> Александров А.И. Проблемы организации предварительного следствия в Российской Федерации: направление реформирования // Российский следователь. 2011. N 1. С. 7 - 8.

<5> Барабанов П.К. Следует ли сохранить право ознакомления стороны защиты с материалами предварительного следствия (дознания) // Российская юстиция. 2009. N 3. С. 6 - 7; Божьев В.П. Участие потерпевшего на предварительном следствии // Российский следователь. 2010. N 15. С. 7 - 8; Иванченков Ю.В. Порядок и момент допуска в уголовное дело адвоката-защитника на стадии предварительного следствия // Адвокатская практика. 2012. N 5. С. 5 - 6; Карпухин А.Д. Деятельность адвоката по защите прав и законных интересов подозреваемого на предварительном следствии // Российский следователь. 2003. N 3. С. 7 - 8; Минибаева Д.Ф. Влияние судебной практики на совершенствование предварительного следствия по уголовным делам // Российская юстиция. 2010. N 5. С. 17 - 18 и др.

 

В работах, посвященных полномочиям защитника, а также этическим аспектам адвокатской деятельности, широко дискутируются вопросы о допустимых пределах расхождения позиции защитника со своим подзащитным применительно к ситуациям, когда обвиняемый отрицает свою виновность. Во многом это спор о словах, поскольку в соответствии с п. 3 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" <6> (далее - Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре) адвокат не вправе занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя. Согласно материалам уголовного дела, Исачкова в ходе допроса 2 сентября 2010 г. не признала себя виновной в совершении преступлений, предусмотренных п. "ж", "к" ч. 2 ст. 105, ч. 4 ст. 159 УК РФ. В последующем она также отрицала свою вину. 16 ноября 2010 г., указывая на недоказанность устойчивости преступной группы, защитник заявила следователю ходатайство о предъявлении Исачковой, а также другим привлекаемым по данному делу лицам обвинения с изменением квалификации, тем самым вопреки позиции обвиняемой фактически признав совершение ею преступных деяний. Анализируя сходную ситуацию, О. Заборников отмечает: в таких случаях следователю целесообразно изменить обвинение, причем его можно и не "перепредъявлять" <7>. С такой позицией согласиться сложно. В соответствии с ч. 1 ст. 175 УПК РФ, если в ходе предварительного следствия появятся основания для изменения предъявленного обвинения, следователь выносит новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявляет его обвиняемому в общем порядке. Это первое.

--------------------------------

<6> Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. N 23. Ст. 2102.

<7> Заборников О. Предъявление обвинения: проблемы и решения. М., 2011. С. 167 - 168.

 

И второе. В деле Исачковой адвокат совершил дисциплинарный проступок - нарушил требования п. 3 ч. 4 ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, "одного из первичных постулатов, основы основ защитительной деятельности адвоката" <8>. Вопреки явному противоречию в позициях обвиняемой и ее защитника следователь не произвел замену адвоката. Почему? Однозначно ответить на этот вопрос сложно. Возможно, потому, что не силен в знании норм УПК РФ и законодательства об организации предварительного следствия. Согласно п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 23 ноября 1998 г. N 1422 "О мерах по совершенствованию организации предварительного следствия в системе МВД РФ" одной из основных задач органов предварительного следствия является обеспечение в пределах своих полномочий исполнения законодательства Российской Федерации об уголовном судопроизводстве <9>. А возможно, потому, что во что бы то ни стало хотел завершить очередное уголовное дело направлением в суд. Ясно одно: с 16 ноября 2010 г., т.е. с момента предъявления обвинения в новой редакции, Исачкова фактически была лишена защиты по данному уголовному делу, что явилось основанием для отмены приговора Приморского краевого суда с участием присяжных заседателей от 29 февраля 2012 г. (Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 24 октября 2012 г. N 56-О12-57сп <10>).

--------------------------------

<8> Гармаев Ю.П. Пределы полномочий защитника в уголовном процессе и типичные правонарушения, допускаемые адвокатами. М., 2002. С. 101.

<9> Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N 48. Ст. 5923.

<10> Документ не опубликован. Доступ из справочно-правовой системы "КонсультантПлюс" в разделе "Судебная практика".

 

А. Сайкин, проводя исследование причин отмененных Верховным Судом Российской Федерации приговоров, в числе их "досудебных дефектов" называет "сформировавшийся у следователя обвинительный уклон, не позволивший ему детально разобраться во всех обстоятельствах уголовного дела" <11>. Проблема обвинительного уклона в деятельности следователя - предмет острой научной дискуссии <12>. На наш взгляд, дело не в самом по себе обвинительном уклоне - категории во многом условной, вбирающей в себя не только юридические, но и морально-этические аспекты. Фактически в основе допускаемых участниками уголовного судопроизводства (и следователь - не исключение) нарушений прав и законных интересов обвиняемого лежит отступление от принципа законности (ст. 7 УПК РФ).

--------------------------------

<11> Сайкин А. Уголовное дело: от возбуждения до прекращения. Самара, 2011. С. 167.

<12> Ефимичев С.П., Ефимичев П.С. Принцип состязательности и его реализация в уголовном судопроизводстве // Российский следователь. 2005. N 1. С. 6 - 7; Кудрявцев В.Л. "Обвинительный уклон" в деятельности следователя: проблема только законодательного урегулирования? // Уголовное судопроизводство. 2008. N 2. С. 17 - 18 и др.

 

3 сентября 2010 г. Коваленко было предъявлено обвинение по ч. 4 ст. 159 УК РФ. По окончании предварительного расследования с 20 сентября 2010 г. она приступила к выполнению положений ст. 217 УПК РФ и ознакомилась с томами N 1 - 10. Однако 23 ноября 2010 г. ей было предъявлено новое обвинение, в т.ч. и по ч. 5 ст. 33 - п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Несмотря на предъявление нового обвинения, значительно ухудшающего положение обвиняемой, следователь в нарушение права на защиту не предоставил Коваленко вновь материалы дела для ознакомления и подготовки ее к защите от нового обвинения. В связи с указанными нарушениями приговор по данному делу признан незаконным и необоснованным, отменен Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации (Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 24 октября 2012 г. N 56-О12-57сп) <13>.

--------------------------------

<13> Документ не опубликован. Доступ из справочно-правовой системы "КонсультантПлюс" в разделе "Судебная практика".

 

Указывая в числе типичных ошибок, допускаемых следователями, невыполнение ими требований ст. 217 УПК РФ, О. Городской настаивает на том, что "такое поведение следователя следует расценивать как несоблюдение возложенной на него (а не только на адвоката) функции защиты обвиняемого" <14>. Несмотря на известную идеологическую зашоренность, в советском уголовном процессе исполнение функции защиты органами расследования не воспринималось как нечто абсолютно чужеродное. Например, М.С. Строгович писал: "Следователь, выполняя обвинительную функцию, т.е. привлекая к уголовной ответственности и изобличая обвиняемого, в то же время защищает права и законные интересы обвиняемого. Следователь не только предоставляет обвиняемому и его защитнику возможности для защиты, но и обязан исследовать все обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого, собирать и проверять все доказательства, оправдывающие обвиняемого или смягчающие его ответственность" <15>. И для современных исследователей эта идея выглядит научно перспективной. В.В. Уланов отмечает: "Участие следователя в осуществлении функции защиты гарантирует обеспечение конституционного права обвиняемого на защиту, а также выполнение одной из задач уголовного судопроизводства, заключающейся в том, чтобы ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности" <16>. Полагаем, что данная научная позиция не может расцениваться как единственно верная. Право обвиняемого на защиту включает в себя не только само субъективное право на защиту, но и гарантии его реализации. Именно о них (гарантиях), на наш взгляд, следует говорить применительно к деятельности следователя, который обязан разъяснить обвиняемому его права, обеспечить ему возможность защищаться всеми не запрещенными УПК РФ способами и средствами (ч. 1 ст. 11, ч. 2 ст. 16, п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ).

--------------------------------

<14> Городской О. Следователь как участник уголовного судопроизводства. М., 2010. С. 101.

<15> Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. С. 99.

<16> Уланов В.В. Содержание процессуальных функций следователя // Российский следователь. 2008. N 12. С. 6.

 

Приводя в своей монографии примеры несоблюдения следователями норм ч. 3 ст. 217 УПК РФ, запрещающей ограничение обвиняемого и защитника во времени, необходимом для ознакомления с материалами уголовного дела, А. Васильев указывает на "допустимость в отдельных случаях игнорирования следователем этого правила, ибо он, во-первых, процессуально самостоятелен и, во-вторых, связан процессуальными сроками, в частности ст. 6.1 УПК РФ" <17>. Как справедливо отметил Б.Я. Гаврилов, эффективное предварительное следствие невозможно без обеспечения процессуальной самостоятельности следователя <18>. Это, однако, не означает, что независимость следователя должна отождествляться с чинимым им беззаконием, а именно его, по нашему мнению, описывает А. Васильев. Более того, самостоятельность следователя предполагает и его ответственность за ход и результаты произведенного им расследования, которая в настоящее время, к сожалению, не нашла конкретных очертаний в законодательстве.

--------------------------------

<17> Васильев А. Правовой статус обвиняемого: проблемы досудебного производства. М., 2009. С. 141.

<18> Гаврилов Б.Я. О процессуальной самостоятельности следователя: история, реальное состояние, перспективы развития // Право и политика. 2001. N 2. С. 8 - 9; Он же. О мерах по законодательному совершенствованию досудебного производства // Российский следователь. 2011. N 6. С. 16 - 17.

 

Что же касается разумного срока уголовного судопроизводства, то он действительно исчисляется с момента начала осуществления уголовного преследования до его прекращения или вынесения обвинительного приговора (ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ). Однако А. Васильев не учитывает, что обстоятельства, связанные с организацией работы следствия не могут приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства (ч. 4 ст. 6.1 УПК РФ). Не случайно в специальной литературе подчеркивается: неознакомление обвиняемого с материалами уголовного дела или ограничение данного процессуального права - грубое нарушение следователем права обвиняемого на защиту <19>.

--------------------------------

<19> Гаврилов Б.Я. Современное уголовно-процессуальное законодательство и реалии его правоприменения // Российский следователь. 2010. N 15. С. 18.

 

Подытоживая сказанное, заключим: нарушение права обвиняемого на защиту в досудебном производстве по уголовному делу - основание отмены приговора (ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ). При этом суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе в порядке ч. 3 ст. 401.15, ч. 1 ст. 237 УПК РФ вправе возвратить дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом во всех случаях, когда "в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела не связано с восполнением неполноты проведенного дознания или предварительного следствия" (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 г. N 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан" <20>).

 

Позвоните нам:

(495) 943-93-57
(901) 593-93-57

Последние новости

Счетчики

 
 
You are here: